Современное правосудие переживает период беспрецедентной публичности. Судебные решения сегодня нередко ставятся ради медийного резонанса, а не ради торжества закона и правопорядка.
Еще в 1997 году французский магистрат Антуан Гарапон в своей работе «Хорошо судимый» ввел понятие «спектакль правосудия», предупреждая о риске того, что судьи начнут выносить вердикты, ориентируясь на заголовки газет, а не на букву закона
Почти три десятилетия спустя всё предсказанное сбывается в Испании, где судебная жизнь в значительной степени превратилась в спектакль, балансирующий между комедией и драмой, особенно в делах, затрагивающих брата и супругу президента Испании.
Последний акт этого произведения мог бы быть написан мастером театра абсурда, таким как Фернандо Аррабаль: судья, замещающий заместителя, запрещает супруге президента лететь в Турцию для сопровождения главы правительства на официальный саммит НАТО, в то же время разрешая ей частную поездку в Великобританию. Это произошло потому, что основной судья позволил себе роскошь уйти в отпуск, оставив «сцену освещенной» и не дав никаких инструкций о том, как должно продолжаться представление. Заместитель тоже ушел, а следующий вместо того, чтобы выключить свет, зажег его еще ярче
Перед уходом основной судья оправдывал свои действия, ссылаясь на прецедент побега Беттино Кракси, но не упомянув при этом, что у того не было мужа
Столкнувшись с этой запутанной сценой, определенные круги пытаются отвечать аргументами, словно имея дело с обоснованным юридическим решением. Некоторые СМИ, само правительство и партии левого и левоцентристского блока отвечают логикой права, рациональности и кодексов.
Сам министр юстиции и внутренних дел вышел на медийную арену, чтобы оспорить это решение. С терпением чиновника он разъяснял, почему супруга президента не собирается совершать побег, и детально описывал преимущества юридического сотрудничества Испании с Турцией и Великобританией. Министр приводил факты, словно они могли служить опровержением эмоций.
В тени: руководство по выживанию для политика, который не хочет уходить.
Реакция другой половины медиапространства констатирует триумф нарратива над нормой. В некоторых консервативных СМИ запрет на поездку в Турцию в сочетании с разрешением на поездку в Лондон назвали «соломоновым решением». Те, кто принимает этот аргумент, забывают саму суть библейского сюжета: решение Соломона не было поиском компромисса или справедливым разделением, это была жестокая угроза разрубить живого ребенка пополам, чтобы заставить матерей — настоящую и ложную — проявить себя. Здесь не было никакой объективности.
Другие аналитики пытаются опровергнуть обвинения в «правовой войне» (lawfare), утверждая, что решение не может быть обусловлено судебной войной с политическим подтекстом, поскольку вынесший его судья-заместитель в прошлом занимал высокий пост в социалистическом правительстве. Выдвигая такую защиту, они фактически признают тезис Гарапона: подтверждают, что этот судья руководствуется не юридическими мотивами, какое бы решение он ни принял. В конечном счете, политическое прошлое «актера» служит лишь для того, чтобы еще сильнее закрутить сценарий пьесы
Настоящая опасность этой динамики заключается в денатурализации институтов. Когда суды превращаются в телестудии, а судебные постановления — в сценарии для немедленного потребления, граница между правовым государством и индустрией развлечений стирается
Зритель наблюдает за представлением, где процессуальные гарантии обесцениваются, а громкие заголовки, напротив, растут в цене. Пытаться бороться с этим феноменом с помощью доктринальных дискуссий или апелляций к духу законов — всё равно что пытаться сдержать наводнение с помощью инструкции по сантехнике: это бюрократический ответ на глубокий культурный кризис. В современной экосистеме юридическая истина имеет меньшее значение, чем общественное восприятие, а решение судьи ценится больше за создаваемый им шум, чем за правосудие, которое оно вершит
Безусловно, судьи, практикующие «правосудие спектакля», составляют лишь небольшое меньшинство, но их присутствие в СМИ настолько мощное, что оно заражает всю систему. Некоторые из них не могут жить вне «сцены», которую они переносят с собой даже за пределы залов суда: они требуют особых помостов, чтобы возвышаться над остальными участниками процесса, настаивают, чтобы адвокаты защиты смотрели только на них (даже если те обращаются к прокурору), и даже запрещают улыбаться «актерам второго плана». Они одновременно являются и авторами, и главными героями своих произведений следуя примеру Альберта Боадельи
Эта последняя «постановка» имела такой успех у критиков и публики, что в ближайшее время ожидается выход сиквелов, подтверждая впечатление, что у «спектакля правосудия» больше будущего, чем у «правосудия спектакля»